Амурской области как региону, плотно взаимодействующему с Китаем, нужна соответствующая инфраструктура, и развитие наших собственных территорий должно идти гораздо более быстрыми темпами. Таким мнением поделился ученый Сергей Филонов, известный китаевед, профессор Амурского госуниверситета, доктор исторических наук. Он глубоко изучал даосизм, занимался бизнесом с Китаем и уже более 30 лет учит студентов понимать великую соседнюю цивилизацию. Нужно ли для понимания современных китайцев знать их религию и философию и должен ли каждый житель Благовещенска учить китайский язык – об этом в интервью с Сергеем Филоновым.
– Сергей Владимирович, вы родом из Белоруссии, начинали свой путь в Ленинградском университете в начале 80-х. В то время китаеведение было нишевой, сложной специальностью. Что стало для вас определяющим при выборе профессии?
– Скорее, интерес, который родился еще в школьные годы. Мы тогда выбирали профессию не из прагматизма, а из увлечения. Помню, дома был журнал «Ровесник» с фотографиями трагических событий на Даманском. А родители рассказывали, как совсем недавно мы дружили с Китаем, пели песню «Сталин и Мао слушают нас». Этот разрыв в реальности меня невероятно заинтриговал.
Я перечитал всю доступную на тот момент литературу в библиотеках. В 1976 году не стало Мао Цзэдуна, Китай начал меняться. И это тоже было невероятно интересно. Постепенно мне стали попадаться источники с отсылкой к старому Китаю. Это было примерно в 9 классе. Я стал изучать этот вопрос, заинтересовался философией, из всей философии больше всего меня интересовал даосизм. И я стал искать целенаправленно материалы по этой теме.
Моя старшая сестра, которая окончила Ленинградский гидрометеорологический институт тоже увлекалась разными восточными сюжетами, культурой, литературой. Из одной из своих поездок она привезла книгу автора Игоря Самойловича Лисевича «Литературная мысль Китая». О литературоведении, о классических подходах к оценке китайской литературы, и первая глава книги – это замечательное введение в китайскую классическую философию даосизма. Я читал и все больше укреплялся в своем желании изучать старый Китай и даосизм. Так интерес к «закрытому» Китаю привел меня на восточный факультет.
– Тогда уже было понятно, что Китай станет одной из ведущих мировых держав? Или то, что мы видим сейчас, превзошло ожидания?
– Тогда, конечно, никто не мог предсказать такого стремительного взлета. Мы видели, что Китай начал меняться, но чтобы страна прошла путь от плановой экономики до технологического гиганта... Это превзошло самые смелые ожидания. Но уже тогда было понятно: это огромный мир, который нельзя игнорировать.
– Ваша судьба тесно связана с Благовещенском – городом, который долгое время был закрытым. Как выпускник классического востоковедения Ленинграда оказался здесь?
– Это особая история. У нас в университете была очень маленькая группа. Бывало, по два-три человека. И интересно, что даже для них полноценные лекции на высочайшем уровне вели учёные с мировым именем, как будто перед ними огромная аудитория. Это было нормой на восточном факультете! То есть образование было фундаментальным, выпускников мало, распределения не было. Соответственно, мы должны были найти себе работу после вуза сами – специализация была очень узкая.
Меня приглашал в Москву сам мэтр Игорь Лисевич, но с пропиской в столице тогда было сложно. Я написал письма во все регионы вдоль китайской границы. Самый теплый и привлекательный ответ пришел из Благовещенска. В конце 80-х там бурно развивались отношения с Китаем, работала компания «АмурАссо». Сначала я занимался бизнесом, ездил с делегациями, много переводил. Но параллельно с этой работой стал преподавать с 1992 года сначала в пединституте, а потом меня пригласил в Амурский государственный университет Борис Виноградов. В 1996 году была создана наша кафедра китаеведения. Так романтика приграничья и наука соединились.
– В вашей биографии был опыт работы в бизнесе. Помог ли он вам лучше понять живую, прикладную сторону китайской культуры?
– Безусловно. Академическое китаеведение и живое общение – это две большие разницы. Когда ты ездишь с делегациями, решаешь реальные экономические вопросы, начинаешь понимать психологию и прагматику людей. Это бесценный опыт. Он не заменит работы с древними манускриптами, но без него трудно понять, как древние стереотипы поведения работают в современной деловой среде.
– В 2000 году в вузе начал работать синологический центр. На чем вы делаете акценты в его работе, какую задачу он выполняет?
– Мы с самого начала занимались не просто языком, а историей, литературой, философией. Мы готовим не переводчиков-ремесленников, а ученых и специалистов, которые понимают душу Китая. Сейчас, в контексте разворота России на Восток, задача университета – готовить кадры, способные выстраивать мосты между культурами, и это направление очень важно.
Вы – признанный в мире специалист по даосизму. Почему для понимания современного Китая так важно изучать древние манускрипты?
– Если сказать, что древние тексты объясняют всё в современном Китае, это будет натяжкой. Современный Китай – другой. Но картина мира китайцев, их стереотипы поведения, календарная обрядность – всё это имеет древние корни. Даже городские жители, празднуя Новый год по лунному календарю, не задумываясь, соблюдают обряды, уходящие в даосизм. А если заглянуть в китайскую деревню, там эта философия и религия жива до сих пор. Чтобы понять, как дышит сосед, нужно знать его историю.
Если простого китайца спросить про даосизм, он скажет: «Нет-нет, это я не понимаю». Но это в городах. А мы с вами не знаем, как живет деревня. Это закрытые во многом территории, исследователей там не бывает. Иначе на Тайване, там всё открыто. Тайвань – это удивительное место, поскольку там можно увидеть именно старый даосизм. Когда в Китае пренебрежительно относились к религии, как к пережиткам, которые мешают стране идти вперед и разрушали храмы, на Тайване, на периферии синосферы, это сохранялось. Можно сказать, что это такая заповедная зона, которая позволяет нам узнавать традиционную культуру Китая. Я там изучал даосскую философию и представления китайцев о загробном мире. Так что да, на поверхности – технологии и прогресс, но в глубине – архетипы, которые никуда не делись.
– Вы продолжаете изучать древние тексты?
– Да, я продолжаю вводить в научный оборот китайские тексты на старом языке, пишу книги и статьи. Мои труды представлены в электронной библиотеке. Кстати, в России их читают меньше, почти две трети читателей – из других стран. Это радует: значит, есть интерес к даосизму во всем мире. И с результатами своих исследований я продолжаю знакомить слушателей на открытых лекциях.
– Ваши открытые лекции собирают широкую публику. Кто туда приходит и что вы хотите донести до людей?
– Приходят самые разные люди. Большинство, конечно, это студенты или мои коллеги. Я просто делюсь результатами своей научной работы, пытаюсь пробудить интерес к теме. Не навязываю истину, а показываю красоту и глубину даосской мысли. Мне важно, чтобы люди перестали бояться непонимания и просто заинтересовались тем, какой сосед с удивительной историей и судьбой живет рядом с нами.
– Отношения России и Китая называют стратегическим партнерством и периодом расцвета во всех сферах деятельности. Как вы относитесь к такому определению?
– Я, как и все, отношусь к укреплению сотрудничества и связей во всем положительно. Дружить нужно обязательно. Хотя внутри есть и сложности, и подводные камни, отношения укрепляются. Но, в частности, для Амурской области никакого «поворота на восток» не случилось. С конца 80-х годов это для нас непреложный факт. Наша область – это один из серьезных центров, через который будет осуществляться и уже осуществляется взаимодействие с Китаем.
Конечно, нужно еще многое сделать. Если мы регион, через который идут активные контакты – экономические, торговые, культурные, то нам нужна соответствующая инфраструктура. Я всё жду, когда построят скоростную железную дорогу из Москвы до Благовещенска. Развитие отношений с Китаем должно подтолкнуть и развитие наших собственных территорий. Нельзя сказать, что не делается в этом плане ничего. Это не так. Но развитие должно идти гораздо более быстрыми темпами.
– Должен ли каждый житель приграничного Благовещенска знать китайский язык и философию? Или достаточно прагматичного понимания соседа?
– Однозначно не могу ответить. Глубокое изучение – это удел ученых и хранителей знания. А на уровне простых человеческих отношений нужны дружелюбие, терпимость и воспитание. Не надо быть грубым или проявлять национализм. Важно уметь видеть главное в другом человеке и не замечать мелкие недостатки. Знание языка – это плюс, но без уважения и культуры оно ничего не даст.
– И последний, личный вопрос. Если оглянуться назад, вы жалеете о чем-то? Может быть, скажете спасибо тому самому выбору в начале 80-х?
– Я рад, что много лет назад выбрал этот путь. Судьба привела меня из Белоруссии в Ленинград, а потом и в Благовещенск, от юношеского интереса к университетскому обучению, от переводов в бизнесе к фундаментальной науке. Сейчас интерес к Китаю в мире огромен. И я рад, что мы в Амурской области можем учить студентов понимать великую соседнюю цивилизацию.
При использовании материалов активная индексируемая гиперссылка на сайт AMUR.LIFE обязательна.
